Språk/Languages
Norsk Julevsáme English Русский

Стетинд

Петер Вессель Цапффе (Статья из ежегодника Норвежской Туристической Ассоциации, 1937)

Возникает жгучий вопрос: правильно ли поступают истинные друзья Природы, делясь своими открытиями с другими. Они подвергают опасности те тихие идиллические места, потому что, вернувшись туда в следующий раз, они рискуют обнаружить, что эти места заняты недостойными, привезенными сюда удобным транспортом и ведомыми их собственными наивно-филантропическими взглядами. Они оставляют за собой мусор, а в воздухе магическая музыка борется со звуками, исходящими из этих любителей природы. Да здравствуют людские невинные удовольствия, наши с Вами удовольствия, и долой границы, отделяющие одних людей от других. Именно в таких заповедных диких местах необходимо воздвигнуть стену тишины вокруг ценностей, которые погибают, когда их берут силой, и показывают свои самые сокровенные чудеса лишь в час тихого созерцания. - Но нет ничего более опасного, чем те гиены, которые взвешивают свою выгоду с убаюкивающими лирическими голосами и расчетливыми холодными и жадными глазами. Любое живое существо, попадая в их лапы будет распято на кричащих плакатах, искажено на страницах их помпезных брошюр. Они вырывают жизнь из своих тихих жертв и продают их трупы по частям. О, Небеса, спасите нас от неистовства таких проектов.

Но Стетинд в Тисфьорде это - в географическом смысле уже не новая находка. Он уже объехал всю Землю на языках многих народов, в их изображениях и песнях. Тихие странники издалека приходили поразмышлять у подножия Стетинда, этой башни, взмывающей ввысь.

Я был один из тех, кто почувствовал зов. Норвежцы пересекли порог Святого и показали прихожанам путь со двора к алтарю храма, где происходит обряд посвящения. Я загорелся мечтой разжечь походный костер у подножия Стетинда много лет назад, когда я прочитал увлекательное повествование Фердинанда Скелдерупа. У меня на пути возникало много препятствий, но в конечном счете мечта стала реальностью.

Как говорят поэты, мечты умирают, сбываясь. Но моя мечта о Стетинде не погибла, столкнувшись с действительностью. Моей мечте не грозили опасности быть униженной, срубленной на корню или повергнутой и заточенной в какой-нибудь жалкой клетке; на сей раз моей мечте было суждено материализоваться исполненной жизни. Ей было суждено во всем своем блеске принять ее земное обличие внутри сказочного замка из серо-серебряного гранита высотой в одну тысячу четыреста метров.

В пять часов одним слепяще-белым июльским утром мы погрузили плуг нашего любопытства в темнеющие воды фьорда. Когда мы обогнули последний мыс, и наши глаза больше не могли найти спасение, в лодке воцарилась сокрушительная тишина. Наши взгляды, движимые неизвестной силой устремились в одном направлении и замерли там, пока нам не стало больно смотреть.

Гигант – величественность – адский рог - мы не могли подыскать подходящие слова, чтобы точно описать шок первой встречи. От каменного тура в залитых солнцем облаках до тура глубоко внизу простиралась гладкая отвесная скала высотой в три тысячи метров, прерывающаяся лишь там, где линии фьорда сливались в величественной гармонии.

Мы практически без слов выгружали наш багаж со дна лодки на белый, иссушенный солнцем, острый от ракушек берег в то время как ледяная вода хлестала нас по голым ногам. Мы спешили, потому что вода угрожала нам и снизу и сверху. Дыхание фьордов - яростно, а небо быстро меняет свое настроение с радости на горе. Опытные руки разбивали лагерь, - наш недельный приют на чужом берегу, в то время как первые капли дождя уже барабанили по последнему ящику на пути в лодочный сарай Оле Андерсена.

Я просыпаюсь в моем спальном мешке и понимаю, что тот день настал. Мне тепло и удобно; мир вокруг подвластен мне. Это ощущение придает мне спокойствие и безопасность. Я лежу и чувствую, что ненавижу этот проклятую гору, потому что она завладела моим сознанием. Какая-то глупая несправедливость на вершине куска гранита весом в пять миллиардов тонн. Что тебе надо от меня? Зачем я после бесчисленных миль пути приехал сюда из более беззаботных мест? Для того, чтобы исчерпать все силы на твоих бескрайних склонах и висеть на них как приговоренный в ожидании конца? Ты - таинственная и ужасная, ты -Сфинкс, возвышающийся над туманом! Я ненавижу тебя, потому что ты сокрушила меня и потрясла меня до глубины души! И я не найду покоя до того момента, пока ты окажешься под моим железным каблуком. Кто ты,- женщина, разжигающая терзающий огонь Эроса в наших грудях? Нет, ты - Вечное Мужское, колоссальная скульптура торжествующей, величайшей, мужской силы!

Лучше об этом больше не думать. Дождь закончился, и я уже слышу кипящие чайники в палатке Декке. Мы выступаем! Пришла пора мыслям из уютного спального мешка уступить дорогу деяниям дня.

Мы разделились на две группы. Я иду с Декке и с Симоном Андерсеном Сторельвом через хребет с юго-востока. Это единственный известный до сих пор маршрут. Арне Нэсс и Эльза Херцберг будут искать новые маршруты на южной стороне. Наша команда выглядит несколько обычной, в то время как эти два худощавых орла бездн нагружены веревками, шлямбурами, карабинами, молотками, обувью и съестными припасами. А под всем этим скрываются одежды из неизвестных тканей неведомых покровов. Этого достаточно чтобы разрушить восприятие любого непосвященного наблюдателя. Тем не менее, у них - особая миссия. Этот факт становится очевидным уже после одного косого взгляда: высокие, гладкие как броня склоны горы, по которым они будут прокладывать свой путь с помощью странных железок.

Осыпи и склоны голой скалы отделяют нас теперь от наших друзей из трансцендентной лиги. Мы- лишь глиняные комки, принужденные сторонники альпийской имманентности, выбираем такой путь, где можно найти опору для рук и ног в прямом значении этих слов. И вот на Высоте Халла мы слышим отдаленные, едва различимые удары молотков на противоположенном склоне горы, - тихий звон в гудящем пространстве. И только с помощью шестиэлементной трубы Zeiss мы обнаруживаем две ярких точки на краю отвесной скалы, висящие на крюках как мученики между утесами. До ужаса профессиональные люди! И что говорить об автократии мужского пола? Кудрявые, светловолосые узурпаторы прогонят нас из нашего последнего убежища на склоне горы.

Мы кричим, но ветер играючи подхватывает этот бессильный человеческий звук, бросая его туда-сюда, и, наконец, низвергая его куда-то в глубокую расщелину, где он становится лишь вздохом и в конечном счете умирает.

Назад к делу! Мы собираемся на западной стороне Высоты Халла и наблюдаем за вершиной. Либо пан, либо Земной Дух, либо сам дьявол натянул двухсотметровую бельевую веревку от того места, где мы стоим, до восточной стороны пика, где только что отшлифованные тысячеметровые утесы были сложены пополам и повешены сушиться. А вот и мы, три крошечных прищепки, сидящие верхом на раскачивающейся веревке, медленно продвигаемся на другую сторону, держась за её край.

По коням! Долой бельевую веревку, несите бревна! Вставший на дыбы жеребец смерти со смердящей гривой - вот то животное, которое переносит нас через пропасть. Мы вонзаем ему в бока заостренные шпоры и ускоряемся, в то время как потоки воздуха смыкаются за нами.

Наконец перебравшись на другую сторону, мы похлопываем его в знак благодарности, спешиваемся и продолжаем двигаться пешком. Хребет здесь просторен и широк. Мы садимся передохнуть на груде гравия, долго едим, пьём сок, ложимся на спину, подперев колени, и курим трубки в то время, как наши глаза блуждают по небу. До вершины остается ещё несколько сотен метров, но к чему спешить? Здесь хорошо, день все еще молод, да и ночь - в наших руках. Мы абсолютно спокойны и безмятежны как снаружи, так и достаточно глубоко внутри. Но что скрывается в самой глубине наших душ? Говорят, что там наверху есть утес, который нельзя обойти, плита, которую можно пересечь, лишь вися на руках. Это испытание, которое не сходит с уст тех, кто его преодолел. Да, будь что будет! Всему своё время, ведь мы никуда не торопимся.

Сильный порыв ветра возвращает нас из дрёмы, и Симон ловит ботинок, который чуть не упал в пропасть. Ветер усиливается. Он как на расческе играет на тонком хребте, и чудовищные органные труба на северной стороне гудят. Мы дрожим от холода, надеваем резиновые сапоги и быстро готовим веревки. Декке поручается почетная задача вести нас через решающие десять метров, простирающиеся между нерешительностью и триумфом.

Уже вскоре мы стоим на узком выступе, безопасном с одной стороны и обрывающимся в пустоту с другой. Вот этот момент! Credo, quia absurdium. Стоя на цыпочках на самом краю выступа, первый из группы вытягивается над пропастью, чтобы ухватиться за плиту. Затем он продолжает передвигаться на руках, в то время как его тело и ноги находятся в подвешенном состоянии как мертвый груз. Он исчезает за углом, и вот наступает моя очередь идти к краю выступа, преодолевая страх. Мне, должно быть, всё это кажется! Неужели этот шаг - часть человеческого земного пути? Разве может быть горой эта затвердевшая порода, эта желто-серая каменная лавина, с призрачной скоростью обрушивающаяся с хребта на лес с тысячеметровой высоты? - Мне не остаётся ничего другого, кроме как принять это на веру, дать сигнал впередиидущему и поскорее выбраться отсюда. Этот пейзаж - не от мира сего, но все же под сжимающимися руками я чувствую мою стезю, созданную по прихоти космических сил. За эти бесчисленные секунды я ощущаю, как широкий поток моей судьбы истекает в пустоту этого пассажа длиной в шесть или восемь злополучных хваток.

Мы сидим под туром, и наши взгляды блуждают по сторонам. От призрачных миров Лофотов на западе к холодному сиянию ледников на востоке. Из пропасти поднимается смердящий запах, небо изливает воздушные потоки, а шторм и туман сокрушаются о скалы и ущелья. Всё видимое и слышимое сливается в сагу о вечном превосходстве минералов. Жизнь бурлит у подножия горы так же как туман, который рождается, меняется и исчезает в небе. Стетинд с высоты наблюдал не только за эрой человека, он видел, как формировалась Земля. Он стоит столбом на пути времени, раскалывая ледники как плуг. Но ледника больше нет, вернулось тепло, и бронтозавры замычали под пальмами.

И вот тепло разморило Стетинд, и он накинул на себя покрывало из пара и задремал на некоторое время. Теперь старый Андерс Нилсен разгуливает здесь в зарослях брусники.

- Но все же осенью, когда Великий Незнакомец появляется здесь, чтобы собрать свой урожай, его взгляд блуждает по угрюмым склонам горы и вдруг, откуда ни возьмись, какой-нибудь камень зашатается и скатится со склона.

Погода - ужасная. Мы прорываемся через фьорд в ветхой лодке Симона. Шквалы преследуют нас под нависающими тучами, а соленые волны хлещут нам в затылок. Но вдруг небеса расторгаются, и он вновь предстает перед нами. Титан, увенчанный молниями, метающий воду, сияющий как гладкий металл. Гром грохочет над ним, но Стетинд остаётся непоколебимым. Ничто не в силах потревожить его, восседающего на своем троне и с Олимпийским безразличием наблюдающего за суетливым течением жизни. Он -наковальня, на которой куют боги.

Tysfjord kommune, Boks 104, 8591 Kjøpsvik
postmottak@tysfjordkommune.no
Telefon: 75 77 55 00, Faks: 75 77 55 55
www.tysfjord.kommune.no